Теория Многополярного Мира (МГИМО - 2025)

Слушать аудио

Смотреть видео

1. ТММ - Лекция 3. (МГИМО 2025-02-26)

   

   Тема 3. Основные концепции Теории многополярного мира. Гептархия и БРИКС

   Принцип множественности и равноправия цивилизаций. Отсутствие иерархии между культурами. Истинный универсализм как продукт всестороннего диалога цивилизаций.

   Многополярная философия. Демонтаж однополярного подхода и западоцентризма.

   Вестернология как метод. Запад как одна из цивилизаций, а не как судьба.

   Полюс. Носитель суверенитета.

   Государство-Цивилизация. Процессы цивилизационной интеграции. Стратегический централизм.

   Экумена. Культурное, религиозное, историческое, политическое, экономическое единство.

   Большое пространство. Пре-концепция региональной интеграции. К. Шмитт.

   Пан-Идеи. Карты меридиональной интеграции. К. Хаусхофер. Р. Куденов-Каллерги.

   Фронтир. Граница vs фронтир. Зона.

   Контргегемония (грамшизм в МО). Преодоление цезаризма.

   «Философия права» Гегеля. Диалог постлиберальных государств и определение Мировой Империи Духа.

   Критика гегемонии и глобализма. «Либеральный момент» и его конец.

   Геоэкономика и георесурсы. Значение континентальных энергопроводов.

   Геофинансы. Империализм доллара.

   Представленность в БРИКС шести цивилизаций (Россия (Евразия, русский мир), Индия (Акханд Бхарат), Китай (Тянся), Исламский мир (Багдадский халифат 2.0 и иные парадигмы исламской интеграции), Панафриканизм, Иберо-Америка).

   Западный полюс вне БРИКС.

   Вопрос о валюте БРИКС, Банке БРИКС.

   Институциализация многополярности через БРИКС. БРИКС как прообраз будущей ООН (или ООЦ – Организации Объединенных цивилизаций (UC)).

   Символизм принятия Лаоса в БРИКС – страны индокитайского фронтира.

   Виртуальные цивилизации: Буддийская цивилизация и Океания, возможность раскола Запада на США и Европу.

    

    

    

   ·  Название: The Rise of the Civilizational State

   ·  Автор: Christopher Coker

   ·  Издательство: Polity Press

   ·  Год издания: 2019

    

    

   In The Rise of the Civilizational State

    

    

    

   Основные идеи Кокера о государстве-цивилизации

   Кокер рассматривает государство-цивилизацию как альтернативу традиционной модели национального государства, которое доминировало в западной политической мысли со времен Вестфальского мира (1648). Он утверждает, что такие государства, как Китай, Россия и, в меньшей степени, Индия, отвергают универсалистские притязания Запада, основанные на либеральной демократии и правах человека, и вместо этого опираются на свою историческую и культурную самобытность. Эта концепция, по мнению Кокера, представляет собой вызов глобальному порядку, созданному после Второй мировой войны.

   1. Определение государства-цивилизации

   Кокер видит государство-цивилизацию как политическую единицу, которая черпает свою легитимность не только из суверенитета или национальной идентичности, но из гораздо более глубокой и долговременной цивилизационной традиции. Он пишет:

   "The civilizational state claims to represent not just a nation, but a civilization – a historical entity with its own values, traditions, and destiny, often at odds with the universalist pretensions of the West."
   ("Государство-цивилизация претендует на то, чтобы представлять не просто нацию, а цивилизацию — историческую сущность с собственными ценностями, традициями и судьбой, часто вступающую в противоречие с универсалистскими претензиями Запада.")
   (Coker, C. The Rise of the Civilizational State. Polity Press, 2019, p. 3).

   Эта идея подчеркивает, что такие государства не просто сопротивляются западной гегемонии, но и предлагают альтернативный способ организации общества.

   2. Примеры государств-цивилизаций

   Кокер выделяет Китай и Россию как наиболее яркие примеры государств-цивилизаций, хотя он также упоминает Индию и радикальные исламские проекты, такие как "Исламское государство" (ИГИЛ). Для Китая цивилизационная идентичность основана на конфуцианском наследии и непрерывной истории государственности:

   "China’s claim to be a civilizational state rests on its assertion of continuity – a narrative of 5,000 years of unbroken history that sets it apart from the West’s fragmented past."
   ("Претензия Китая на статус государства-цивилизации опирается на его утверждение о непрерывности — нарратив о 5000 лет непрерывной истории, который отличает его от фрагментированного прошлого Запада.")
   (Coker, 2019, p. 45).

   В случае России Кокер отмечает ее православно-евразийскую идентичность, которая противопоставляется западному либерализму:

   "Russia sees itself as a civilizational state with a mission to defend its spiritual sovereignty against the encroachments of a decadent West."
   ("Россия рассматривает себя как государство-цивилизацию с миссией защищать свой духовный суверенитет от посягательств декадентского Запада.")
   (Coker, 2019, p. 67).

   3. Вызов западному порядку

   Кокер считает, что подъем государств-цивилизаций знаменует конец эпохи универсализма, который Запад пытался навязать через глобализацию. Он видит в этом процессе не просто геополитическое соперничество, а фундаментальный философский разрыв:

   "The rise of the civilizational state signals the end of the liberal dream that history has a single direction – towards a universal civilization based on Western values."
   ("Подъем государства-цивилизации сигнализирует о конце либеральной мечты о том, что история имеет единое направление — к универсальной цивилизации, основанной на западных ценностях.")
   (Coker, 2019, p. 12).

   Этот вызов, по его мнению, проявляется в отказе таких государств принимать западные нормы как обязательные и в их стремлении строить многополярный мир.

   4. Роль технологий и нарративов

   Кокер подчеркивает, что современные государства-цивилизации используют технологии и пропаганду для укрепления своих цивилизационных нарративов. Например, Китай сочетает экономический рост и цифровой контроль с идеей "китайской мечты", а Россия продвигает образ "духовного лидера" через медиа. Он пишет:

   "Technology has become the handmaiden of the civilizational state, amplifying its voice and securing its grip on the future."
   ("Технологии стали служанкой государства-цивилизации, усиливая его голос и закрепляя его контроль над будущим.")
   (Coker, 2019, p. 134).

    

2. ТММ - Лекция 4. (МГИМО 2025-03-05)

   

   Тема 4. Западная цивилизация. Вестернология

    

   НАТО как Государство-Цивилизация. Претензия на универсальность. Гегемония.

   Западная Европа и ее идентичность. Отделение от греков и православия.

   Романо-германо-кельтский треугольник. Англосаксы как синтез триады.

   Эпоха великих географических открытий. Колониализм.

   Англосаксы как цивилизация Моря. Модерн и Море (К. Шмитт)

   Консервативная идентичность латино-католических стран.

   Дуэль католической и протестантской Европы. Гибель Непобедимой армады. Триумф гештальта пирата.

   Почему английский стал глобальным языком?

   Глобализация как проекция западного полюса на мир.

   Левый и правый глобализм.

   Северная Америка и Западная Европа.

   Северная Америка и Латинская Америка.

   Коллективный Запад. The West against the Rest.

   Западоцентричный смысл концепции «конца истории».

    

3. ТММ - Лекция 5 (МГИМО - 2025-03-12)

   

   Тема 5. Россия как Государство-Цивилизация.

    

   ДНК: индивидуум-семья-общество-государство-цивилизация (Русский мир).

   Россия-Евразия. Евразийская интеграция и проблема постсоветского (имперского) пространства.

   СССР и красная цивилизация. Сталин как реалист в МО (Э. Карр).

   Геополитическая катастрофа 1990-х. Восстановление суверенитета при В.В. Путине. От государства к Государству-Цивилизации.

   Катехон. Теория Империи.

   Евразийство как политическая философия.

   Значение СВО для многополярного миропорядка. Геополитика СВО.

4. ТММ - Лекция 6 (МГИМО 2025-03-19)

   

   Тема 6. Китай как Государство-Цивилизация

    

   Цивилизационная идентичность Китая. Конфуцианство. Китайский культурный код.

   Основные китайские теории МО.

   •           Цзян Цин (蒋庆) Конфуцианский конституционный порядок

   • Дэниэл Бэлл Меритократия Китайская модель

    

   • Ван Ян (汪洋) — Либерализм/глобализм (由主义).   Не специалиств в МО

   •           Джао Тиньян — Тянся, 天下体系  (китаецентричный глобализм).

   •           Ян Сюэтон (阎学通) — реализм. Двухполярность США-Китай

   •           Чанг Вэйвэй (文明型国家) — Государство-Цивилизация/многополярность.

   • Эрик Ли Партийная жизнь
   • Цинь Яцин (Qin Yaqing, 秦亚青) – гармония и критика западного универсализма

    

   Инициатива BRI.

    

   Китайско-российский проект «Большая Евразия». Русско-китайский стратегический союз.

    

   Противоречия Китая с Западом, Индией, некоторыми исламскими течениями.

    

   Фактор Тибета и Синьцзяна.

    

   Китай и Япония. Китай и Корея. Китай и Вьетнам. Китай и Индокитай. Китай и Индонезия.

    

   Цзян Цин

   Конфуцианский конституционный порядок: основные положения теории Цзян Цина (蒋庆)

   Цзян Цин (р. 1952) — современный китайский философ, который предлагает радикальную альтернативу как нынешнему коммунистическому режиму в Китае, так и западной либеральной демократии. Его книга Конфуцианский конституционный порядок: как древнее прошлое Китая может формировать его политическое будущее (2012) излагает видение политической системы, основанной на конфуцианских принципах. Вот основные положения его теории:

   
    

   1. Три источника легитимности
      Цзян Цин отвергает идею, что согласие народа (как в демократии) — единственный источник легитимности власти. Вместо этого он предлагает триаду легитимности:
      • Небо (Тянь, 天): Трансцендентная, священная легитимность, основанная на моральных и метафизических принципах конфуцианства. Это высший источник власти, связанный с гармонией宇宙 (космоса).
      • Земля (Ди, 地): Историческая и культурная легитимность, укорененная в традициях и непрерывности китайской цивилизации.
      • Человек (Жэнь, 人): Легитимность народа, выраженная через волю масс, но подчиненная двум предыдущим источникам.
   2. Трехпалатный парламент
      Для воплощения этой триады Цзян предлагает уникальную систему правления с тремя законодательными палатами:
      • Палата ученых (Тунжу, 通儒): Представляет "Небо". Состоит из конфуцианских ученых, отобранных по их знанию классических текстов и моральной чистоте. Обеспечивает соответствие законов конфуцианским ценностям.
      • Палата народа (Шуминь, 庶民): Представляет "Человека". Избирается демократическим путем, отражая волю населения.
      • Палата нации (Го ти, 国体): Представляет "Землю". Возглавляется символическим монархом (наследником Конфуция или императорской линии), который назначает представителей из числа потомков мудрецов, выдающихся исторических фигур и лидеров других религий (даосизма, буддизма и т.д.).
   3. Символическая монархия
      Цзян Цин выступает за введение символического монарха, который воплощает историческую преемственность и трансгенерационную идентичность государства. Этот монарх не обладает реальной властью, но служит духовным и культурным символом единства нации.
   4. Академия как надзорный орган
      Он предлагает создать конфуцианскую академию, которая будет контролировать государство, обеспечивая соблюдение моральных норм и предотвращая коррупцию. Это вдохновлено исторической ролью ученых-чиновников (ши, 士), но адаптировано к современности.
   5. Критика западной демократии
      Цзян утверждает, что западная модель, основанная только на "человеческой" легитимности (голосовании), игнорирует духовные и исторические измерения власти, что ведет к моральной деградации и краткосрочному мышлению. Его система стремится к "гуманной власти" (ван дао, 王道), а не к "гегемонии" (ба дао, 霸道).
   6. Конфуцианство как государственная религия
      Цзян видит конфуцианство не просто как философию, а как религиозную основу государства, способную заменить марксизм и дать Китаю моральное возрождение. Он опирается на школу Гунъян (Гунъян чжуань), интерпретирующую "Весны и Осени" Конфуция как политический и сакральный текст.

    

   Цзян Цин считает, что современный Китай утратил связь с богатством своей древней традиции, а коммунизм и либерализм не отвечают культурным особенностям страны. Его идеи вызвали споры: одни видят в них утопический возврат к прошлому, другие — смелое предложение для будущего. В книге также есть раздел с критикой от либеральных и социалистических мыслителей (Джозеф Чан, Ван Шаогуан и др.), на которую Цзян отвечает, защищая свою позицию.

    

   Дэниэл Бэлл

    

   The China Model: Political Meritocracy and the Limits of Democracy Даниэля А. Белла (Daniel A. Bell), опубликованную в 2015 году. Это работа, в которой Белл, канадский политический теоретик, преподававший в Университете Цинхуа в Пекине, исследует политическую систему Китая и защищает концепцию политической меритократии как альтернативу западной либеральной демократии. Поскольку вы просите описать основные мысли на русском языке, я изложу их в сжатой и ясной форме, основываясь на содержании книги.

    

   Основные мысли книги The China Model

   1. Критика универсальности демократии "один человек — один голос"
      Белл начинает с质疑 (сомнения) в том, что западная модель либеральной демократии, основанная на принципе "один человек — один голос", является универсально лучшей системой управления. Он утверждает, что эта модель имеет серьезные недостатки: избиратели часто действуют из эгоистичных интересов, не учитывают долгосрочные последствия и могут выбирать некомпетентных лидеров (например, он упоминает случаи вроде избрания популистов). Демократия, по мнению Белла, не всегда обеспечивает выбор "лучших" лидеров с точки зрения способностей и морали.
   2. Политическая меритократия как альтернатива
      Белл предлагает политическую меритократию — систему, где лидеры отбираются и продвигаются на основе их заслуг (таланта, опыта, добродетели), а не только народного голосования. Он видит в Китае пример такой системы, где Коммунистическая партия Китая (КПК) использует экзамены, оценки эффективности и поэтапное продвижение по карьерной лестнице для выбора руководителей. Это, по его мнению, позволяет отбирать более квалифицированных управленцев, чем случайный выбор через выборы.
   3. "Вертикальная модель" Китая
      Белл описывает китайскую политическую систему как "вертикальную демократическую меритократию":
      • Демократия снизу: На локальном уровне (например, в деревнях) проводятся выборы, что дает людям некоторую степень участия.
      • Эксперименты в середине: На среднем уровне управления (города, провинции) власти экспериментируют с политиками, тестируя их эффективность.
      • Меритократия сверху: На высшем уровне (Политбюро, ЦК КПК) лидеры отбираются по строгим меритократическим критериям, без прямых выборов. Эта модель, по мнению Белла, сочетает преимущества участия народа с компетентностью элиты.
   4. Преимущества меритократии над демократией
      Автор утверждает, что меритократия может лучше справляться с долгосрочными вызовами (например, изменением климата или экономическим планированием), так как лидеры не зависят от краткосрочных избирательных циклов и популистских настроений. В Китае, как он считает, это доказывается успехами вроде быстрого экономического роста и сокращения бедности (хотя он признает и проблемы, такие как коррупция).
   5. Недостатки и вызовы меритократии
      Белл не идеализирует китайскую систему полностью. Он указывает на риски:
      • Коррупция: Отсутствие выборов может скрывать злоупотребления властью.
      • Социальная мобильность: Меритократия может стать наследственной элитой, если доступ к образованию и возможностям ограничен.
      • Легитимность: Без народного голосования власть может терять доверие масс. Он предлагает улучшения, такие как усиление прозрачности и расширение демократических элементов на низовом уровне.
   6. Синтез традиций и современности
      Белл связывает китайскую меритократию с конфуцианской традицией, где правители должны быть мудрыми и добродетельными (junzi, 君子), а также с исторической системой экзаменов кэцзюй (科举), отбиравшей чиновников в имперском Китае. Однако он подчеркивает, что современная система КПК — это не просто возврат к прошлому, а адаптация к условиям XXI века.
   7. Уроки для мира
      Белл не утверждает, что "китайская модель" применима везде, но предлагает рассматривать её как вызов западному догматизму о превосходстве демократии. Он призывает к диалогу между системами и экспериментам с сочетанием меритократии и демократии, адаптированным к местным условиям.

    

   Книга Белла — это одновременно теоретическое размышление и наблюдение за реальной политикой Китая. Он не защищает КПК безоговорочно, а скорее использует Китай как пример для обсуждения меритократии как концепции. Его главная мысль: политические системы должны стремиться к отбору компетентных и моральных лидеров, и Китай предлагает один из путей к этому, пусть и несовершенный. Книга вызвала споры: одни видят в ней апологию авторитаризма, другие — смелую попытку переосмыслить управление в глобальном контексте.

    

   Эрик Ли

    

   Вот обзор основных мыслей книги Party Life: Chinese Governance and the World Beyond Liberalism Эрика С. Ли (Eric X. Li), опубликованной в 2023 году. Эрик Ли — китайский венчурный капиталист и политолог, известный своими провокационными взглядами на превосходство китайской политической системы над западной либеральной демократией. В этой книге он углубляется в анализ Коммунистической партии Китая (КПК) и её роли в управлении страной, предлагая читателям концептуальный, исторический и операционный взгляд на "китайский феномен". Поскольку вы просите описание на русском, я изложу ключевые идеи кратко и ясно.

    

   Основные мысли книги Party Life

   1. Китай как вызов либеральному порядку
      Ли утверждает, что возрождение Китая как великой державы в XXI веке — это, возможно, самое значительное событие для мира. Однако Запад неправильно интерпретирует это через призму идеологической дихотомии (коммунизм против демократии) и ошибочного геополитического соперничества. Он видит Китай как аномалию для доминирующей либеральной парадигмы, подрывая идею, что все общества неизбежно движутся к капитализму и многопартийной демократии.
   2. Защита однопартийной системы
      Центральная идея книги — апология однопартийной системы КПК. Ли считает, что успех Китая (экономический рост, сокращение бедности, инфраструктурные достижения) доказывает эффективность этой модели. Он отвергает западное предположение, что легитимность власти должна основываться только на выборах, утверждая, что КПК опирается на историческую роль в спасении и модернизации Китая, а также на "легитимность результативности" (performance legitimacy).
   3. Меритократия против демократии
      Ли хвалит китайскую систему как меритократическую, где лидеры отбираются на основе компетентности, опыта и заслуг через внутренние механизмы партии (экзамены, оценки, карьерное продвижение). Он контрастирует это с демократией, где, по его мнению, случайный выбор через голосование часто приводит к власти некомпетентных или популистских лидеров. КПК, по его словам, демонстрирует адаптивность и способность к самокоррекции, что делает её более устойчивой, чем кажется Западу.
   4. Историческая и концептуальная основа
      Автор прослеживает корни китайской системы до конфуцианских традиций управления мудрыми и добродетельными лидерами, а также до имперской практики кэцзюй (экзаменационной системы для чиновников). Однако он подчеркивает, что современная КПК — это не просто возврат к прошлому, а уникальная смесь традиции и прагматизма, адаптированная к вызовам современности.
   5. Критика западного восприятия
      Ли утверждает, что Запад искажает образ Китая, видя в нём либо угрозу, либо неудачный эксперимент, обречённый на провал. Он считает, что такие прогнозы (например, о скором крахе КПК) не сбываются из-за непонимания глубинных источников её силы: национализма, поддержки молодёжи и способности партии исправлять свои ошибки (например, после Культурной революции). Репрессии, по его мнению, играют второстепенную роль по сравнению с этими факторами.
   6. Будущее за пределами либерализма
      Ли предлагает миру задуматься о том, что китайская модель может указывать путь "за пределы либерализма". Он не настаивает на её универсальности, но подчёркивает, что успех Китая опровергает догму о единственности демократии как эффективной формы правления. КПК, по его словам, представляет парадигматический сдвиг (в духе Томаса Куна), который требует переосмысления глобальных политических стандартов.
   7. Операционный взгляд на КПК
      На практическом уровне Ли описывает, как работает КПК: от борьбы с коррупцией (через Центральную комиссию по проверке дисциплины) до стратегического планирования (например, пятилетних планов). Он подчёркивает её способность мобилизовать ресурсы и управлять огромным населением, что контрастирует с "захваченной деньгами" политикой Запада.

    

   Итог

   Party Life — это одновременно манифест и аналитический труд. Ли представляет КПК как динамичную, адаптивную силу, которая сочетает историческую легитимность с современными достижениями, бросая вызов западному нарративу о неизбежности либеральной демократии. Книга адресована тем, кто хочет понять Китай без предубеждений, хотя критики могут видеть в ней апологию авторитаризма. Ли не скрывает своей цели: показать, что китайская система не только работает, но и может быть образцом для других.

    

    

   Чанг Вэйвэй

    

   Книгу The China Wave: Rise of a Civilizational State Чжан Вэйвэя (Zhang Weiwei), опубликованную в 2011 году на китайском языке, а в 2012 году переведённую на английский. Это его наиболее известная работа, где он развивает концепцию "цивилизационного государства" применительно к Китаю. Поскольку вы просите описание на русском, я изложу основные мысли книги лаконично и ясно, основываясь на её содержании.

    

   Основные мысли книги The China Wave: Rise of a Civilizational State

   1. Китай как цивилизационное государство
      Чжан утверждает, что Китай — это не обычное национальное государство, а уникальное "цивилизационное государство" (civilizational state), сочетающее в себе древнейшую непрерывную цивилизацию и современную мощь. В отличие от западных стран, сформированных как нации в последние столетия, Китай основан на тысячелетней культурной, исторической и политической традиции, что делает его sui generis (уникальным в своём роде).
   2. Китайская модель развития
      Автор прославляет "китайскую модель" — сочетание авторитарного управления с рыночной экономикой — как успешную альтернативу западной либеральной демократии. Он указывает на экономический рост, сокращение бедности и инфраструктурные достижения как доказательства её эффективности, утверждая, что эта модель лучше соответствует китайской культуре и историческому опыту, чем западные стандарты.
   3. Критика западных универсалистских подходов
      Чжан отвергает идею, что демократия, права человека и "хорошее управление" в западном понимании универсальны. Он считает, что Запад навязывает свои ценности, игнорируя культурные особенности других обществ. Китай, по его мнению, предлагает новый политический дискурс, который ставит под сомнение эти предположения и демонстрирует возможность иного пути к процветанию.
   4. Историческая преемственность и конфуцианское влияние
      Успех Китая Чжан связывает с его историческими корнями, особенно с конфуцианской традицией управления, где акцент делается на мудрых лидерах, меритократии и гармонии, а не на конкурентной политике выборов. Он видит в КПК продолжение этой традиции, адаптированное к современности через прагматизм Дэн Сяопина.
   5. Преимущества над Западом
      Автор утверждает, что западные демократии страдают от краткосрочного мышления, популизма и неспособности решать глобальные проблемы (например, экономические кризисы). Китай же, благодаря централизованному управлению и долгосрочному планированию, может эффективно мобилизовать ресурсы и обеспечивать стабильность, что делает его модель привлекательной для развивающихся стран.
   6. Глобальное значение подъёма Китая
      Чжан рассматривает подъём Китая как геополитический сдвиг, который бросает вызов доминированию Запада. Он предсказывает, что успех Китая вдохновит другие страны искать собственные пути развития, основанные на их культурных традициях, а не на слепом копировании западных институтов.
   7. Культурный релятивизм и уверенность в себе
      Книга пронизана идеей культурного релятивизма: Чжан призывает китайцев гордиться своей системой и не поддаваться западному давлению. Он считает, что Китай должен рассказывать свою историю миру, чтобы противостоять западному нарративу о его "отсталости" или "авторитарности".

    

   The China Wave — это одновременно аналитическая работа и идеологический манифест. Чжан Вэйвэй представляет Китай как исключительный пример цивилизации, которая успешно сочетает древние традиции с современной мощью, предлагая миру альтернативу западной модели. Книга популярна в Китае, особенно среди тех, кто поддерживает официальную линию КПК, но критикуется на Западе за излишнюю апологию авторитарного режима и недостаток внимания к проблемам (например, цензуре или социальному неравенству).

   Янь Сюэтун

   Янь Сюэтун (Yan Xuetong, 阎学通) — один из самых влиятельных современных китайских специалистов в области международных отношений (МО), профессор Университета Цинхуа и директор Института международных исследований. Его работы, такие как Ancient Chinese Thought, Modern Chinese Power (2011) и многочисленные статьи в журнале Chinese Journal of International Politics, сочетают реалистический подход с элементами древней китайской философии. Янь известен своей теорией "морального реализма" и анализом подъёма Китая в глобальной системе. Вот основные идеи его творчества, изложенные на русском языке кратко и ясно:

   Основные идеи Янь Сюэтуна

   1. Моральный реализм
      Янь развивает концепцию "морального реализма", отличающуюся от классического западного реализма (например, Ганса Моргентау), который фокусируется исключительно на силе и национальных интересах. Он утверждает, что для лидерства в международной системе государство должно сочетать материальную мощь (экономику, военную силу) с моральным авторитетом. Этот авторитет основан на "гуманной власти" (wang dao, 王道) — концепции из древнекитайской философии, подразумевающей справедливость, добродетель и способность вдохновлять другие страны, в противовес "гегемонии" (ba dao, 霸道), опирающейся только на принуждение.
   2. Подъём Китая и биполярный мир
      Янь считает, что глобальная система переходит от однополярности (доминирование США) к биполярности, где Китай станет второй сверхдержавой. Он предсказывает, что конкуренция между Китаем и США определит мировой порядок XXI века. Однако для успеха Китаю недостаточно просто наращивать силу — он должен предложить миру новую модель лидерства, отличную от американской, основанную на китайских ценностях и моральных принципах.
   3. Влияние древней китайской мысли
      Янь активно использует идеи древних китайских философов (Конфуция, Мэн-цзы, Сюнь-цзы, Мо-цзы и др.), чтобы обосновать свою теорию. Например, он интерпретирует конфуцианскую идею добродетельного правления и сунь-цзыевскую стратегию как руководство для современной внешней политики. По его мнению, Китай может извлечь уроки из своего исторического опыта, чтобы стать более эффективным глобальным игроком.
   4. Критика западного универсализма
      Янь отвергает западный подход к МО, основанный на либеральных ценностях (демократия, права человека), как универсальный стандарт. Он считает, что каждая цивилизация должна развивать собственные нормы, и Китай вправе строить международный порядок, соответствующий его культурным традициям, а не копировать Запад.
   5. Роль норм и идей в силе государства
      В отличие от традиционных реалистов, Янь подчёркивает значение мягкой силы и идейного влияния. Он утверждает, что государство, которое предлагает привлекательные и морально обоснованные нормы (например, "сообщество единой судьбы человечества"), может завоевать союзников и укрепить своё лидерство без прямого конфликта.
   6. Стратегическая конкуренция с США
      Янь рассматривает отношения Китая и США как неизбежное соперничество, но не обязательно военное. Он советует Китаю сосредоточиться на создании коалиций с другими странами, укреплении экономической независимости и развитии технологического превосходства, чтобы постепенно вытеснить американское влияние.
   7. Реализм с китайской спецификой
      Его подход — это адаптация реализма к китайскому контексту. Янь признаёт анархичность международной системы и важность силы, но добавляет культурный и моральный измерения, утверждая, что долгосрочное доминирование требует не только ресурсов, но и способности формировать глобальный порядок, который другие страны добровольно примут.

    

   Итог

   Янь Сюэтун представляет собой синтез традиционного реализма и китайской философии. Его "моральный реализм" подчёркивает, что Китай должен стремиться к глобальному лидерству, опираясь не только на экономическую и военную мощь, но и на моральное превосходство и культурную уникальность. Он видит Китай как будущего лидера, который переформатирует мировой порядок, бросая вызов западной гегемонии, но делает это прагматично, избегая излишней конфронтации.

    

    

   Цинь Яцин

   Цинь Яцин (Qin Yaqing, 秦亚青) — выдающийся китайский специалист в области международных отношений (МО), бывший президент Китайского университета иностранных дел (CFAU) и один из ведущих теоретиков, стремящихся создать "китайскую школу" МО. Его подход основан на конструктивизме, отличающемся от западных теорий акцентом на культурных и реляционных аспектах. Основные работы Циня, такие как A Relational Theory of World Politics (2018), подчёркивают уникальность китайской перспективы, опирающейся на традиционную философию. Вот его ключевые идеи, изложенные на русском языке кратко и ясно:

    

   Основные идеи Цинь Яцина

   1. Реляционная теория мировой политики
      Цинь предлагает "реляционную теорию", в которой международные отношения рассматриваются как сеть отношений (guanxi, 关系) между акторами, а не как взаимодействие независимых государств с фиксированными интересами. В отличие от западных подходов (реализма или либерализма), где акцент на индивидуальных единицах, Цинь утверждает, что идентичность и поведение государств формируются через их связи друг с другом, основанные на взаимности и контексте.
   2. Культурная основа МО
      Цинь настаивает, что международные отношения нельзя понимать универсально — они глубоко укоренены в культурных традициях. Для Китая это означает опору на конфуцианские ценности, такие как гармония (he, 和), взаимозависимость и уважение к иерархии, в противовес западному индивидуализму и конкуренции. Он считает, что китайская культура предлагает альтернативную логику взаимодействия, отличную от западной.
   3. Процесс как ключ к пониманию
      В отличие от структурных теорий (например, неореализма Уолтза), Цинь рассматривает мировую политику как динамический процесс, а не статичную систему. Государства постоянно переопределяют свои роли и цели через социальные взаимодействия, что делает отношения более важными, чем фиксированные интересы или баланс сил.
   4. Создание китайской школы МО
      Цинь стремится разработать оригинальную теорию МО, основанную на китайской философии (конфуцианство, даосизм, буддизм), вместо заимствования западных рамок. Он критикует китайских учёных за слепое следование американским или европейским моделям и призывает к интеллектуальной самостоятельности, которая отражала бы исторический и культурный опыт Китая.
   5. Гармония вместо конфликта
      Цинь интерпретирует конфуцианскую идею гармонии как основу для международного сотрудничества. В отличие от реалистов, видящих мир как арену конфликтов, он считает, что государства могут строить отношения на основе взаимной выгоды и уважения различий, избегая гегемонии или навязывания ценностей.
   6. Поддержка "сообщества единой судьбы"
      Цинь поддерживает концепцию Си Цзиньпина о "сообществе единой судьбы человечества" (renlei mingyun gongtongti, 人类命运共同体), видя в ней практическое воплощение реляционного подхода. Он утверждает, что эта идея отражает китайскую традицию коллективного благополучия и может стать основой нового глобального управления, альтернативного западному либеральному порядку.
   7. Критика западного универсализма
      Цинь отвергает идею, что западные теории МО (реализм, либерализм, конструктивизм Александра Вендта) применимы ко всем культурам. Он считает, что они отражают европейский исторический опыт (например, Вестфальскую систему) и не учитывают азиатские традиции, такие как данническая система Восточной Азии, где отношения строились на взаимном признании, а не на равенстве суверенитетов.

   Итог

   Цинь Яцин предлагает реляционный и культурно-ориентированный подход к международным отношениям, контрастирующий с западными теориями, которые он считает слишком индивидуалистичными и статичными. Его цель — не только объяснить поведение Китая в мире, но и обогатить глобальную дисциплину МО, добавив китайскую перспективу, основанную на гармонии, взаимозависимости и процессах. Он видит Китай как носителя альтернативной модели взаимодействия, которая может способствовать более инклюзивному мировому порядку.

   Основные идеи Чжао Тинъяна

   1. Концепция "Тянься" как мировой порядок
      Чжао предлагает "Тянься" как альтернативу западной системе международных отношений, основанной на национальных государствах и конкуренции. "Тянься" — это древнекитайская идея универсального порядка, где мир рассматривается как единое целое, управляемое гармонией, а не разделением. В отличие от вестфальского порядка (суверенитет государств), "Тянься" предполагает инклюзивную систему, где все народы включены в общий космополитический проект под моральным и политическим руководством.
   2. Критика западного универсализма
      Чжао критикует западные теории МО (реализм, либерализм) за их эгоцентризм и неспособность выйти за рамки конфликта интересов. Он считает, что вестфальская система порождает анархию и войны, так как фокусируется на национальном суверенитете, а не на глобальном сотрудничестве. "Тянься", по его мнению, предлагает более высокую перспективу — "мировую" (world) вместо "международной" (international).
   3. Философская основа: мир как единое целое
      Чжао опирается на китайскую философию (конфуцианство, даосизм), утверждая, что мир должен рассматриваться как взаимосвязанная система, а не как набор изолированных акторов. В "Тянься" акцент делается на взаимозависимости и совместимости культур, а не на их противопоставлении. Это предполагает отказ от идеи "врага" в пользу общей ответственности за глобальное благо.
   4. Политическая этика вместо силы
      В отличие от реалистов (например, Янь Сюэтуна), Чжао подчёркивает, что власть в системе "Тянься" должна основываться на моральной легитимности, а не на принуждении. Лидерство Китая в этом контексте — это не гегемония, а способность предложить миру модель, которая будет принята добровольно благодаря её справедливости и привлекательности.
   5. Глобальное управление и современность
      Чжао адаптирует "Тянься" к XXI веку, предлагая её как рамку для глобального управления. Он видит в ней решение таких проблем, как изменение климата, экономическое неравенство и культурные конфликты, которые невозможно решить в рамках нынешнего порядка. "Тянься" требует нового мышления, где государства уступают часть суверенитета ради общей гармонии.
   6. Отличие от империализма
      Чжао подчёркивает, что "Тянься" — это не возврат к имперской даннической системе Китая (где вассалы подчинялись центру), а философская идея, свободная от территориальных амбиций. Это скорее "методология мира", чем конкретная политическая структура, хотя критики часто интерпретируют её как завуалированное оправдание китайского доминирования.
   7. Диалог культур
      Чжао призывает к диалогу между цивилизациями, но с позиции, где Китай играет ведущую роль как носитель универсальной идеи. Он считает, что "Тянься" может стать платформой для преодоления западного культурного империализма и создания плюралистического, но гармоничного мира.

   Чжао Тинъян предлагает амбициозную и утопическую альтернативу существующему мировому порядку через концепцию "Тянься". Его идеи сочетают философскую глубину с практическим взглядом на глобальные вызовы, отличаясь от реализма Янь Сюэтуна или реляционного подхода Цинь Яцина. Он видит Китай не просто как восходящую силу, а как носителя нового видения мировой политики, основанного на инклюзивности, морали и гармонии. Однако его теория вызывает споры: одни видят в ней интеллектуальный прорыв, другие — идеологическое оправдание китайской экспансии.

    

5. ТММ - Лекция 7 (МГИМО 2025-03-26)

   

   Тема 7. Индия как Государство-Цивилизация

   Теория Акханд Бхарат (अखण्ड भारत) Великой Индии.

   Цивилизационная идентичность Индии. Индуизм.

   Арии и дравиды.

   Варны. Sсheduled castes and scheduled tribes.

   Исламский фактор.

   Британская колонизация. Борьба за независимость. Постколониальное наследие.

   Глобалистские сети в Индии.

   Геополитика Моди.

6. ТММ - Лекция 8 (МГИМО 2025-04-02)

   

   Тема 8. Исламская цивилизация.

   Цивилизационная идентичность исламских общин.

   История арабских завоеваний. Магриб. Ближний Восток. Средняя Азия. Индия. Южная Азия.

   Четыре халифата. Сунниты и шииты. Суфизм. История и догмы.

   Мазхабы и толки.

   Ислам в ХХ веке (после конца Османской империи)

   Народы и государства исламского мира (арабы, тюрки, иранцы, индусы, малайцы).

   Ролевые модели интеграции: Ваххабиты (первый халифат (Аравийский)), Салафиты (второй халифат (Омейядский)), третий (Аббасидский) халифат, Турецкие исламисты (четвертый халифат (Османский)).

   Исламский глобализм. Инструментализация исламского фундаментализма.

    

7. ТММ - Лекция 9 (МГИМО 2025-04-09)

   

   Тема 9. Африканская цивилизация. Латино-Американская цивилизация. Виртуальные цивилизации: буддийская цивилизация и Океания

   Цивилизационная идентичность «черной Африки». Народы и языковые группы Африки.

   Этапы антиколониальный борьбы. Сохранение над народами Африки когнитивного (ментального) контроля бывшими колониальными метрополиями. Феномены France-Afrique и British Africa. Западные политические идеологии. Рынок. Демократия. Технологическая и финансовая зависимость.

   Проекты панафриканского объединения: эфиопский проект – негус; КМТ-теория – Черный Египет.

   ЮАР и Эфиопия в БРИКС. Африканское партнерство с Россией, Китаем, Индией, исламским миром, Латинской Америкой.

   Цивилизационная идентичность Иберо-Америки. Следы доколумбовых культур.

   Антиколониальная борьба.

   Различие католической и протестантской колонизации Нового света. Большая инклюзивность Латинской Америки. Феномен креолов.

   Страны и народы Южной и Центральной Америки. Индихенисмо.

   Проекты интеграции Латинской Америки в истории: Хуан Перон, Жетулиу Варгас, Че Гевара, Уго Чавес. Левые и правые проекты строительства латино-американской экумены.

   Центральная Америка и страны Карибского бассейна. Фронтир.

   Куба и Карибы.

   Цивилизационная идентичность буддийских обществ. История буддизма.

   Народы и страны, где буддизм исторически преобладает.

   Отсутствие лидера объединения или Государства-Цивилизации.

   Признание Японии ядром буддийского мира у С. Хантингтона.

   Геополитика Океании.

8. ТММ - Лекция 10 (МГИМО 2025-04-15)

   

   Тема 10. Фронтиры. Многополярность как основа внешней политики России

    

   Ключевое значение фронтира для ТММ. Фронтир между Россией и Западной Европой: Восточная Европа, Кавказ. Проблема Украины. Фронтир между Россией и Китаем: Монголия. Фронтир между Россией и исламским миром: Средняя Азия, Кавказ. Фронтир между Китаем и исламским миром: Пакистан, Индокитай. Фронтир между Китаем и Индией: Непал, Бутан, Гималаи, Индокитай. Фронтир между Китаем и (прозападной) Японией: Корея, Вьетнам. Фронтир между исламским миром и черной Африкой: государства Сахеля. Фронтир между Северной Америкой и Иберо-Америкой: Центральная Америка.

   Многополярность как философия. Критика гегемонии Запада. Отвержение однополярности.

   Цивилизационный поход. Спектр определений цивилизации (перечисление).

   Многополярность: от теории к практике. Новые компетенции российских международников в условиях строительства многополярного мира.